FAQ. Рак молочной железы: что нужно знать о диагностике и лечении

 

 

Женщинам детородного возраста с 18 до 45 лет назначается исследование молочных желез в обязательном порядке раз в год. Нужно начинать с УЗИ молочных желез. После 35-40 лет лучше делать и УЗИ, и маммографию. Эти методы диагностики дополняют друг друга. Если у женщины больше развита железистая ткань груди, то тут более эффективно ультразвуковое исследование. Если больше жировой ткани, то маммография. Для того, чтобы делать эти исследования, жалобы не нужны. То есть женщина должна их проходить обязательно в плановом порядке.

 

Биопсия назначается не только в тех случаях, когда у врача после УЗИ или маммографии возникает подозрение на рак молочной железы. Если обнаруживается новообразование молочной железы, которое классифицируется как доброкачественное, например подозрение на фиброденому, биопсию также делают обязательно, чтобы подтвердить доброкачественность уже морфологически. МРТ молочных желез выполняется, когда у женщины, например, есть импланты молочных желез, поскольку это противопоказание к маммографии. Также МРТ  назначается, если по УЗИ или маммографии есть какая-то непонятная картина. МРТ, УЗИ и маммография проводятся с 5 по 12 день менструального цикла. Это наиболее оптимальное время для данных исследований. Они проводятся раз в год, если есть подозрительные изменения при исследовании молочных желез, то проводятся чаще – по назначению врача.

 

Лечение 

 

 

Неоадъювантная — значит та, которую проводят до операции. Чаще всего это химиотерапия, иногда гормональная или таргетная терапия. Многие пациентки удивляются: зачем ждать, если опухоль можно сразу удалить? Но лечение РМЖ строится исходя из биологии опухоли. Ее подтип мы определяем на этапе обследования, и для некоторых подтипов начинать с лекарственного лечения правильнее.

 

Что это дает? Во-первых, опухоль уменьшается. Иногда настолько, что вместо удаления всей железы становится возможна органосохраняющая операция, а при мастэктомии — удается сохранить сосково-ареолярный комплекс. Во-вторых, мы прямо в организме видим, как опухоль отвечает на лекарства. Это важная информация для дальнейшего плана лечения. Гормональную терапию тоже иногда назначают до операции — например, когда по каким-то причинам операцию нельзя провести прямо сейчас: так мы сдерживаем рост опухоли.

 

В России органосохраняющую операцию чаще называют радикальной резекцией. Это удаление опухоли в пределах здоровых тканей, с запасом, вместе с биопсией лимфоузлов или их удалением, если поражение подтверждено заранее. Мастэктомия — удаление всей молочной железы.

 

Выбор зависит от многих вещей: соотношения размера опухоли и объема груди, расположения опухоли, количества и локализации очагов, подтипа опухоли и того, как она ответила на лечение до операции, наследственности, готовности пациентки к лучевой терапии. Радикальная резекция обязательно дополняется облучением при любой стадии, потому что часть железы остается.

 

Может ли пациентка повлиять на решение? Да. В пределах онкологической безопасности решение мы принимаем вместе. Врач подробно объяснит варианты: что будет после каждой операции, какие нужны дальнейшие этапы, как это скажется на форме груди. При достаточном объеме груди — примерно от 3-го размера — даже обширную резекцию можно выполнить по типу уменьшения груди и получить хороший эстетический результат без потери онкологической безопасности. 

 

Да, и я считаю одномоментную реконструкцию «золотым стандартом». Во время одной операции мы удаляем железу с опухолью и сразу восстанавливаем грудь — чаще всего имплантом. Если это не противоречит онкологической безопасности, сохраняем кожу и сосково-ареолярный комплекс. Одномоментная реконструкция дает лучший эстетический результат, чем отсроченная. А для пациентки и для меня важно, чтобы она вышла из клиники не просто здоровой, но и красивой. Часто на той же операции мы делаем и симметризирующую операцию на второй груди — подтяжку, уменьшение или увеличение, — чтобы грудь выглядела гармонично. 

Почему важно продолжать лечение после операции?

Операция удаляет опухоль, которую мы видим. Но РМЖ — заболевание, которое лечат комплексно, и лечение не заканчивается в операционной. Лекарственная и лучевая терапия после операции нужны, чтобы снизить риск возврата болезни.

 

После операции в лечение может входить лучевая, гормональная или химиотерапия, а также таргетная терапия — по подтипу опухоли и результатам гистологии после операции.

 

Да, у этого лечения есть побочные эффекты, и с ними приходится учиться жить. Но решение об отмене или замене препарата принимает врач, а не пациентка самостоятельно. И если что-то беспокоит — об этом нужно говорить врачу, а не молча бросать лечение.
 

 

 

Диагноз для большинства – это шок, фрустрация. И слова, которые на самом деле говорятся в качестве поддержки, зачастую не слышатся и психикой не воспринимаются. А порой даже могут вызвать злость, раздражение. Как помочь женщине? Дать возможность открыто выразить и прожить свои чувства, создать безопасную атмосферу, доверительный контакт, само присутствие рядом. Ей важно выговориться без каких-либо советов и комментариев: сам по себе акт говорения, когда пациентка рассуждает о своем диагнозе, пусть даже негативно, структурирует переживание и снижает ощущение хаоса. Техники релаксации и медикаментозная поддержка также оказывают положительный эффект.

 

Не всегда безопасно вытаскивать эти эмоции у онкопациента и начинать сразу их прорабатывать. Это даже может спровоцировать ухудшение основного заболевания. Онкобольные – это особые пациенты. Важная задача для них – «контейнировать» переживания, найти опору, пусть даже ради ребенка, мужа, семьи. Важно обрести новые смыслы. Люди, которые более позитивно смотрят на свое заболевание, с большей вероятностью вылечиваются. 

 

Разбираться с непрожитыми конфликтами и эмоциями лучше, когда заболевание уже отступило и пациент находится в стойкой ремиссии. И здесь 100% нужна психотерапия, которая поможет выстроить отношение к болезни, к телу, к здоровью. Важно помочь женщине рефлексировать здесь и сейчас, в настоящем. Это и будет зоной опоры, которая позволит выстроить новое отношение к телу не как к врагу, которого нужно бояться, а как к союзнику.