Честность, забота и инновации: история медицинской компании ИДК
В начале 90-х, когда Россия только приобщалась к рынку мировых медицинских услуг, три врача – Владимир Карнаух, Виктор Пекарев и Марат Тугушев – сделали смелый шаг, став основателями медицинской компании ИДК. Однако путь от небольшой клиники с 30 сотрудниками до масштабного современного госпиталя, ставшего важной частью федеральной группы компаний и имеющего собственные программы лечения гинекологических, онкологических, сердечно-сосудистых и многих других заболеваний, трудно назвать простым и легким. В рамках проекта «С чего все начиналось?» беседуем с ее создателем и главным врачом, свидетелем каждого этапа становления компании и инициатором ее развития – Маратом Талгатовичем Тугушевым.
Фото: Павел Сульдин
Марат Талгатович, в 1992 году вы были одним из трех врачей, открывших медицинскую компанию ИДК. Каким был первый разговор о будущей компании? Что вдохновляло вас в тот момент?
Все началось на самом деле гораздо раньше: идея родилась в середине 1980-х годов, когда Владимир Игоревич Карнаух убедил меня и Виктора Алексеевича Пекарева принять участие в медицинском кооперативе, организованном на базе Железнодорожной больницы. Он назывался Научно-производственный центр «Мир» и стал первым шагом к созданию будущей компании «ИДК», которая как бренд родилась действительно в 1992 году. Лично я был приглашен участвовать в проекте по развитию эндоскопической хирургии, лапароскопиии и гистероскопии. На тот момент я только вернулся из Сосновоборска, где работал врачом-хирургом в первой в России больнице, проводившей диагностические лапароскопии. Виктора Пекарева, занимавшегося проблемой бесплодия, Владимир Карнаух пригласил в качестве врача, который будет развивать ЭКО, тогда оно только-только начало применяться в Москве. Нам всем троим очень хотелось тоже выйти на такой невероятный уровень, внедрять в свою практику все новинки.
К 1992-му году нами уже было такое принято решение создать медицинскую компанию ИДК. В апреле компания была зарегистрирована, а в сентябре у нас уже родился первый ребенок после ЭКО. Самара стала третьим городом (после Москвы и Санкт-Петербурга), в котором появился на свет такой малыш.
Далее компания начала расти, превращаясь из клиники, которая занималась сугубо лечением бесплодия, в многопрофильный центр. Это объективный и закономерный процесс: бесплодие требует мультидисциплинарного, многопрофильного подхода. В его лечении принимают участие и гинеколог, и эндокринолог, и уролог-андролог, и хирург, и узист, другие специалисты. Поэтому нам потребовалась лабораторная диагностика, и постепенно мы начали одними из первых выполнять ряд важнейших для лечения бесплодия анализов, которые в Самаре никто не делал. Еще мы очень хотели использовать свою лапароскопическую стойку по максимуму, ведь она могла помочь не только пациентам с бесплодием: ее можно было применять при операциях по извлечению камней из желчного пузыря, при варикоцеле и грыжах у мужчин, при таких женских патологиях, как миома матки, эндометриоз, при онкологии репродуктивных органов. Так, в ИДК появились другие направления, в том числе и педиатрия, а позже и собственный роддом, и, естественно, работающие по ним специалисты.
И все-таки, как вы считаете, почему с появлением медицинской компании ИДК люди захотели получать
помощь именно в ней?
Думаю, дело в корпоративной культуре, которую мы создали. Она является одной из важнейших составляющих вообще любого бизнеса, любой организации и должна формироваться не спонтанно, а на основе ценностной лестницы, совокупности ценностей организаторов-основателей. Мы с Владимиром Карнаухом и Виктором Пекаревым еще в начале 2000-х пригласили консультантов, которые помогли ее выстроить. У нас самих они всегда были одинаковыми, не зря мы до сих пор сохраняем дружеские отношения. Кроме того, мы работали и работаем по ОМС: ради помощи обществу, а не для достижения коммерческих целей. Поэтому приходившие к нам пациенты чувствовали участие и искреннее желание вылечить их. Мы всегда остаемся верны своим принципам: развивать все лучшее, технологичное, самое эффективное для помощи нашим пациентам. Кстати, именно по этой причине мы отказались определять ИДК как больницу: больница – от слова «боль», у нас же госпиталь – от слова «hospitality» («гостеприимство»). Именно это слово отражает наши глубинные представления о сервисе и заботе о людях. Много работая с онкологическими больными, мы как никто знаем, насколько важно такое бережное отношение к людям с серьезными заболеваниями: мы обязаны сказать им всю правду об их состоянии, но при этом не сломать.
С 2012 года ИДК вошла в группу компаний «Мать и дитя». Можно ли считать это событие поворотным моментом в жизни ИДК? Что компании дали друг другу, какие новые возможности открыли перед пациентами?
Несомненно, слияние с «Мать и дитя» дало нам совершенно новый толчок в развитии. Так, благодаря ему в 2018 году мы открыли госпиталь, о котором мечтали. Он сейчас настолько востребован, что мы столкнулись с нехваткой мест в нем для всех нуждающихся. Поэтому два года назад обратились к правительству Самарской области с просьбой о выделении нам участка земли для строительства уже следующего корпуса. И в конце августа мы должны его получить. Одна из причин нашего удачного партнерства с «Мать и дитя» – совпадение наших ценностей с ценностями Марка Аркадьевича Курцера. Марк Аркадьевич тоже всегда был ориентирован на инновации в своей области – акушерстве, привнес в нее множество новинок. Кроме того, он еще и очень талантливый предприниматель. Встреча с ним открыла перед нами новые перспективы.
Благодаря инвестициям Курцера в размере 3 млрд рублей мы смогли открыть новые отделения: онкологическое, кардиологическое, госпитальной эндоскопии. У нас появились МСКТ И МРТ. Количество родов, принятых в ИДК, также постоянно растет: каждый год их число увеличивается примерно на 20%.
Кардиологией мы занимаемся 24 часа 7 дней в неделю. В рамках ОМС дежурим по двум районам – Красноглинскому и Красноярскому, – оказывая людям бесплатную помощь. У нас есть ЧКВ-центр, в котором проводятся чрескожные коронарные вмешательства. Так, при начавшемся инфаркте миокарда или остром коронарном синдроме (по старинке – предынфарктном состоянии), когда сердечные сосуды уже наполовину забиты, эти малоинвазивные процедуры спасают. Итог – инфаркт (фактически некроз, омертвение сердечной мышцы) или не развивается совсем, или перестает прогрессировать.
Каким вы видите ИДК через 10 лет?
Я вижу наличие здесь – на месте клинического госпиталя – целого медицинского городка ИДК. И, конечно, уверен, что сеть наших амбулаторных клиник в Самарской области расширится как минимум еще на несколько областей. Дело будущего для нас – развитие торакальной хирургии. С появлением нового корпуса хотели бы открыть радиологию, чтобы осуществлять лучевую терапию. В целом, конечно, у нас представлены все медицинские направления, однако будем стремиться их совершенствовать.
