В театре «Грань» — премьера. Молодой режиссер Светлана Заграфова, выпускница Щукинского училища, представляет спектакль «Мой бедный Марат» по пьесе Алексея Арбузова. Мы поговорили с ней о том, как проходит подготовка к премьере, что особенно важно в театре и почему режиссура похожа на хирургию.
Ты здесь уже два месяца. Получается, с городом уже познакомилась и много где побывала?
На самом деле полтора месяца я жила по принципу «театр – дом – театр». И только чуть больше недели назад впервые выехала в Самару и была абсолютно потрясена городом. Как же плохо, что я не сделала это сразу! Самара действительно вошла в топ моих любимых городов, а я много где была. Это какое-то торжество модерна. Потрясающая набережная, особняк Головкина с этими слонами, старый город, Третьяковка с молодежными интерактивными выставками.
Я такой человек: если я ни на что не отвлекаюсь, то буду вариться в своем деле, постоянно думать только о нем, анализировать, переживать каждую линию персонажа, рефлексировать, придумывать новые ходы. Самара стала для меня отдушиной. Приятно переключиться на прекрасную архитектуру, узнать и увидеть что-то новое.
А чем еще вдохновляешься вне театра?
Вне театра мне очень сложно представить свою жизнь. Больше всего, наверное, вдохновляет музыка. Я активно внедряю ее в свою работу и люблю с ней экспериментировать. В тех вещах, которые я делаю, без нее невозможно. Музыка, кстати, –один из факторов, привлекших меня в «Грань». Есть ощущение, что в спектаклях Дениса Сергеевича Бокурадзе мелодии звучат всегда. Музыка, звучание создают густую и прочную атмосферу, на которую артист может опереться, оттолкнуться и взлететь. Композитор, с которым работает театр, – потрясающий.
Это такой подарок – в 25 лет встретиться с полной командой профессионалов: композитор (Арсений Плаксин), художник (Урсула Берг), хореограф (Павел Самохвалов), художник по свету (Евгений Ганзбург), педагог по речи (Марина Суркова), – работают вместе с тобой.
Как вообще ты познакомилась с Денисом Бокурадзе?
Я, будучи студенткой выпускного курса режиссуры, начала отправлять свои резюме в разные театры страны, в том числе и в театр «Грань». Но понимала, что шансы равны нулю, т.к. этот театр крайне редко сотрудничает с приглашенными режиссерами, особенно выпускниками. К сожалению, когда ты отправляешь сто запросов в театры, тебе отвечают два-три, не более. И это понятно. Ни один театр не хочет брать на себя такую ответственность: ты человек без имени, зачастую без опыта, человек, на которого не пойдет зритель. Работа с начинающим молодым режиссером –всегда риск для театра.
На момент знакомства с Денисом Сергеевичем у меня были переговоры с другими театрами. Но попасть к нему я хотела особенно! И это случилось.
Почему именно «Грань»?
«Грань» – уникальный театр. Денис Сергеевич буквально создал свою систему, театральный язык, стиль, воспитал прекрасных артистов, носителей своей идеи. Это театр очень высокого уровня. Каждый спектакль – событие. Конечно, это счастье, начать свой путь вместе с такими профессионалами.
Денис Сергеевич был единственным из руководителей театров, кто со мной связался напрямую, остальные – через помощников. Увидел резюме, режиссерские экспликации, предложения и позвонил!
Это была какая-то удивительно теплая беседа. Я сразу почувствовала, что это очень хороший человек. Потом он предложил приехать познакомиться, что для меня было удивительно. Ему было очень важно понять, существуем ли мы в одной театральной парадигме или нет, потому что они разные, зачастую воинственные и друг друга исключающие. Но у нас, думаю, все сложилось. Я приехала в первый раз в ноябре, познакомилась с Денисом Сергеевичем, театром, артистами, сотрудниками. Провела там неделю, посмотрела спектакль, у нас были бесконечно долгие, но теплые и интересные разговоры. Это было очень волнительно. Когда я уезжала, он сказал, что театр меня принял. Я не могла о таком и мечтать.
Здесь очень дружный, устоявшийся коллектив. Трудно было влиться?
Нет, совсем нет. Я даже не помню этого процесса «вливания» в коллектив. Меня встретили так, будто мы были знакомы всю жизнь и просто не виделись какое-то время. Здесь работают очень хорошие люди, в столице такого тепла нет. И вообще на самом деле мало где такое есть.
Можем ли мы надеяться на то, что дальнейшее сотрудничество будет?
Я буду безумно рада, если это произойдет! Я не имею права загадывать, но, конечно, мне было бы очень радостно продолжить работу с Денисом Сергеевичем, потому что на самом деле я очень быстро после знакомства начала воспринимать его как своего мастера, учителя. Не как большого уважаемого режиссера, коллегу или работодателя, а как своего педагога, педагога с большой буквы, человека, за которым хочется идти, у которого хочется учиться.
Ты же сама актриса, ты тоже играла?
Да, я играла в спектаклях, т.к. я выпускница актерско-режиссерского курса. Мы, режиссеры, наравне с артистами сдавали актерское мастерство, играли спектакли. Но это совсем другая профессия, и там иначе работает мозг. Как только я встаю на площадку, мне нужно отключить общее видение и включить индивидуальное, сосредоточиться исключительно на линии своей роли. А когда ты сидишь в зале в качестве режиссера, то отслеживаешь картину в целом, видишь перспективу. Это взгляд с высоты птичьего полета. Когда тебе есть что сказать, когда ты лепишь не пустышки и наборы театральных приемов, а когда у тебя «болит» тема, когда у тебя есть команда, театр, время, в которое необходимо говорить о тех или иных вещах, – тогда случается Театр.
Есть ли в пьесе «Мой бедный Марат» персонаж, в котором ты увидела себя?
Я считаю, что это очень опасно – идентифицировать себя с персонажем. Потому что в один момент ты начнешь заниматься не автором и не его историей, а переложением собственной биографии.
Здесь надо сохранять холодную голову, холодный взгляд. Режиссер, как хирург, препарирует человека, его чувства, страхи, поступки. Очень важна объективность. Если режиссер будет проявлять слишком сильную личностную эмпатию, бояться сделать больно, то спектакль умрет. Очень важен баланс. С одной стороны, то, о чем я говорю, является для меня горячим, личным, но с другой – важно сохранить предельно острый, дистанцированный аналитический взгляд. Лишняя жалость и сравнение с собой в этом процессе – словно дрожащая рука хирурга: не спасает, а убивает.
Тебе как режиссеру легче находить общий язык с артистами, учитывая, что ты тоже занимаешься актерской деятельностью, или это никак не влияет?
Думаю, да, легче. Главное качество артиста – способность воспринять боль другого как свою собственную, эмпатия. Я по природе человек очень эмпатичный, очень включающийся в другого человека. И это качество мне помогает в режиссерской профессии. Например, если я не понимаю, не могу оправдать, сыграть то или иное решение персонажа, то и артиста не выпущу на площадку. В этом деле очень важна интуиция – это очень мощное как актерское, так и женское качество.
Ты училась в Щукинском училище. Что такого особенного в этой школе?
Я поступала в «Щуку», потому что мне хотелось обрести театральную семью. Я не хотела просто получать образование, очень хотелось найти единомышленников. В «Щуке» очень много традиций, которые бережно передаются из поколения в поколение. Например, у нас есть «побратимые курсы». Я поступаю на первый курс, а выпускной, четвертый курс, — мои «побратимы». Они устраивают мой первый самостоятельный показ: обслуживают, гладят костюмы, помогают ставить отрывки, с материалом помогают, делают прически, грим. А мы обслуживаем их спектакли. Театр начинается с вешалки! И такое общение, мне кажется, необходимо. Они помогают нам, мы помогаем им. И с этими ребятами, с моим четвертым курсом, я общаюсь до сих пор. Они для меня родные. И я знаю, что в каком бы городе я ни оказалась, если там есть выпускник Театрального института имени Бориса Щукина, я найду родную душу. Меня там примут, и я точно не пропаду.
У тебя есть какие-то четко поставленные цели в режиссуре на данный момент?
Что ты хочешь сделать помимо выпуска этого спектакля?
Конечно, у меня есть тот самый режиссерский «чемоданчик», в котором лежат спектакли, проекты, материалы. Но все эти вещи, этот материал ждет своего места, своего театра, своих людей, своего времени. Я не могу взять и поставить это где угодно. Должно совпасть много факторов, чтобы это случилось. Очень мало таких театров, как «Грань», где есть внутреннее воспитание, уважение друг к другу, понимание профессии и внутренняя этика. Здесь все живут творческим процессом без исключения, это важно.
Расскажи подробнее о работе над спектаклем.
Для меня изначально было очень важно, чтобы персонажи, о которых идет речь в пьесе, стали для артистов по-настоящему родными. Чтобы они не играли каких-то забытых или выдуманных героев, а словно проживали судьбы близких людей. В театрах часто бывает скучно, когда в постановке нет тебя, личности, твоего отношения, твоей биографии, твоего взгляда. Зритель смотрит спектакль и думает: «Окей, я все понял». А что может быть хуже спектакля, в котором ты все понял? Все понял, вышел из театра и забыл. Должны оставаться вопросы. Ты на них, может, и не ответишь ни через год, ни через пять, ни через десять лет или вообще никогда. Но задавать себе вопросы и искать на них ответы необходимо.
Как найти эту связь с персонажем?
Мы с ребятами решили обратиться к истории наших семей. Конечно, мы читали, изучали историю в книгах, в интернете, но именно рассказы родственников, близких людей дали то нужное ощущение сопричастности к нашей теме.
Ребята начали приносить истории своих семей. Это были потрясающие встречи, потрясающие репетиции. Они рассказывали о своих родных, прошедших войну, о погибших и выживших, о тех, кого они знали, и о тех, кого ни разу не видели, эти рассказы были полны смеха и грусти и, что удивительно, узнавания себя, узнавания друг друга. Постоянно звучала фраза от ребят друг другу: «Так вот почему ты такой! Теперь все понятно».
