Лицо с обложки. My Way. Кирилл Кучеренко

1 ГЛАВА. ДЕТСТВО 
 

Я вырос в маленьком городе, где утро начиналось со звука молотка в папиной мастерской и шелеста страниц маминых бухгалтерских журналов. Мы с братом-близнецом были неразлучны — одинаковые растрепанные вихры, одинаковые коленки в синяках и одинаковое упрямство, когда дело касалось наших детских «экспериментов».

 

Я с ранних лет мечтал о медицине, хотя сам толком не понимал почему. Наверное, все началось с того дня, когда мы нашли раненую птицу за сараем. Пока брат носился за марлей и коробками, я аккуратно очистил крыло и сделал маленькую повязку, подражая врачам из телепередач. Птица поправилась и улетела — а я впервые ощутил то странное, теплое чувство, будто сделал что-то важное.

 

Лето у нас пахло стружкой — папа часто разрешал сидеть рядом, наблюдать, как из обычной доски рождается что-то новое. Он говорил, что хорошая работа — это когда ты вкладываешь душу в каждое движение. Может быть, именно от него я научился уважать мастерство и точность.

 

А вечерами мама возвращалась домой, усталая, но всегда улыбчивая. Она часто говорила, что каждый человек должен найти дело, от которого у него внутри свет загорается. Я тогда еще не знал, что моя дорога приведет меня в хирургию, но уже чувствовал этот свет.

 

Мое детство было простым, шумным, теплым — как старый фотоальбом, где на каждом снимке мы с братом стоим плечом к плечу. И, наверное, именно там, среди запаха дерева, домашних разговоров и наших маленьких приключений, впервые зародилась мечта, которая потом стала моей жизнью.




 

2 ГЛАВА. ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ
 

Мою первую любовь звали Лиза. Мы учились в параллельных классах, и я долгое время знал ее только по смеху — легкому, звонкому, как будто она каждый раз удивлялась собственному счастью. Я слышал этот смех на школьном дворе, в коридорах, за окном кабинета химии… и однажды поймал себя на том, что ищу его взглядом.

 

Мы с братом тогда часто задерживались после уроков — он играл в баскетбол, а я помогал учителю биологии разбирать коллекции растений. Однажды, выйдя из кабинета, я увидел Лизу в пустом коридоре. Она стояла у окна и пыталась аккуратно переложить цветок в маленький стакан с водой — у него сломался стебелек. Я подошел, сказал, что можно попробовать закрепить его ниткой, как маленькую «шину». Она рассмеялась — тем самым смехом — и сказала: «Ты как доктор».

Мы долго разговаривали — о мелочах, о школе, о том, что она хочет стать дизайнером одежды, хотя ее мама мечтает о юрфаке. В тот момент я впервые почувствовал: рядом с ней мир звучит иначе, мягче, яснее.

 

Наши встречи не были чем-то особенным — карандаши, забытые на парте, случайные прогулки после школы, совместная подготовка к контрольной. Но для меня это было целой вселенной. Я помню, как однажды зимним вечером мы шли домой по заснеженной улице и она застудила руки. Я неловко взял их в свои ладони, пытаясь согреть. Она посмотрела на меня и очень тихо сказала: «Ты добрый».

 

Это была моя первая любовь — тихая, нежная, светлая. Она не закончилась драмой и не переросла во что-то большее. Просто однажды мы выросли. Но до сих пор, когда слышу чей-то искренний смех, у меня внутри вспыхивает то самое теплое чувство — как зимний свет фонаря, который однажды показал мне дорогу домой.

 

3 ГЛАВА. ЮНОСТЬ 
 

Самые трудные моменты обучения в медицинском университете всегда приходили неожиданно — не тогда, когда готовишься к бессонным ночам и тяжелым экзаменам, а в момент, когда сталкиваешься с чем-то, к чему нельзя быть готовым.

 

Я помню, как мы стояли перед дверью анатомички — шумные, уверенные, почти взрослые. Но когда она открылась, возникла тишина. Не страх, не отвращение — а осознание, что за каждым телом стоит чья-то прожитая жизнь. Первые несколько дней я возвращался в общежитие молчаливым. Брат спрашивал: «Ты точно хочешь быть врачом?» И каждый раз я отвечал «да», но голос дрожал.

 

Это был предмет, который ломал уверенность. Ты учишься часами, днями, все понимаешь — пока профессор не задает один вопрос, и вся картина рушится. Тогда я впервые сидел в библиотеке до рассвета, разбирая одно и то же уравнение кислородного обмена. Казалось, что мозг не выдержит. Но именно тогда я научился упорству.

 

Во время практики нас распределили по отделениям. Первое дежурство — бесконечная ночь. Больные, истории болезней, вызовы, запах антисептика. Девушка, у которой поднялась температура до 40, мужчина, которому стало плохо в коридоре, пожилая пациентка, которая просто попросила подержать ее за руку. Утром я стоял на крыльце больницы с пустой головой, но с таким ощущением, будто внутри что-то укрепилось.

 

Это был пожилой мужчина, сложный случай, все знали, что шансы малы. Но пока ты студент, ты веришь, что знания и старание могут все. Когда его не стало, я впервые почувствовал, что медицина — это не только помощь, но и неизбежная боль. Тогда наставник сказал мне: «Хирург, который не умеет переживать, опасен. Но хирург, который не умеет отпускать, — смертельно опасен».

 

Считалось, что это ритуал посвящения. Профессор задавал вопросы так, будто хотел заглянуть тебе в голову и сердце одновременно. Когда он наконец кивнул и сказал: «Ну что ж, коллега», — я понял, что прошел не экзамен, а еще одну ступень взросления.

 

Медицинский университет был тяжелым, словно долгий подъем по лестнице, где каждый шаг давался ценой бессонных ночей, сомнений и маленьких побед. Но именно эти трудные моменты сделали меня тем врачом, которым я стремился стать с детства.

 

Моя первая самостоятельная манипуляция — лапароцентез — стала моментом, когда я по-настоящему почувствовал себя врачом. Перед началом руки дрожали, сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все в операционной. Но когда я взял инструмент, наступила удивительная тишина внутри — полная концентрация.

 

Первое прикосновение к коже пациента было как шаг в неизвестность. Каждый миллиметр движения ощущался важным, точным, почти хрупким. А когда оказалось, что пункция выполнена правильно, во мне поднялась тихая волна облегчения и уверенности.

 

Это была простая процедура, но именно она показала мне главное: хирургия начинается не с больших операций, а с момента, когда ты впервые несешь ответственность за реального человека.

 

5 ГЛАВА. ЖИЗНЬ 
 

Жизнь вне медицины научила меня не меньше, чем книги и операционные. Она показала, что ценность мелочей иногда важнее громких побед: теплый разговор с близкими, вечер без телефона, возможность просто быть человеком, а не врачом.

 

Научила терпению — ведь не все можно исправить сразу и не все зависит от тебя. В быту, в отношениях, в обычных жизненных задачах я понял: спешка не всегда ведет к результату, а внимание к деталям важно не только в хирургии.

 

Я понял, какой силой обладают человеческие связи. Друзья, семья, случайные встречи — именно они формируют тебя, дают поддержку, возвращают на землю, если слишком увлекся работой.

 

Жизнь вне медицины научила меня слышать людей, а не только слушать. Видеть не диагноз, а характер, историю, настроение. И главное — помнить, что за каждым человеком есть целый мир, который не ограничивается стенами больницы.

И, пожалуй, самое важное — она напомнила, что я сам тоже человек, со своими слабостями, радостями и нуждой в простом человеческом тепле. Именно это делает меня лучше в профессии и честнее по отношению к себе.
 

 

 

Жизнь вне медицины научила меня не только быть врачом, но и оставаться живым человеком — благодаря тем вещам, которые по-настоящему вдохновляют.

 

Путешествия показали мне, насколько мир огромен и разнообразен. Они научили принимать новое, быть гибким, уважать чужие культуры и смотреть на привычные вещи под другим углом. Каждая поездка — это возможность перезагрузиться, расширить горизонты и вернуть себе ту легкость, которую легко потерять в операционной рутине.

 

Теннис приучил к дисциплине и балансу. На корте нет места суете — есть только движение, дыхание и концентрация. Спорт стал для меня способом очистить голову после тяжелых дней, научил проигрывать достойно и выигрывать без излишней эйфории.

 

Эти увлечения напомнили мне простую истину: чтобы быть хорошим врачом, нужно уметь жить вне медицины. Именно там я нахожу энергию, вдохновение и ту гармонию, которая помогает оставаться внимательным, спокойным и живым в любой ситуации.



*мой путь