Николай Ушаков: «Главное — не отсутствие проблем, а способность их решать».
Когда мы слышим о пластической хирургии, перед глазами сразу возникают образы безупречных лиц и совершенных тел. Кажется, что в современной медицине возможно все и любое желание пациента легко исполняется. Но реальность далека от этой идеальной картинки. За каждым красивым результатом стоят часы напряженного труда, годы учебы и даже профессиональные разочарования.
О том, с какими вызовами сталкиваются современные хирурги, какие случаи считают сложными и почему не каждое вмешательство приводит к желаемому результату, нашему изданию рассказал Николай Геннадьевич Ушаков — пластический хирург и основатель АМС-Клиники.
Хотелось бы начать с основного: что в современной пластической хирургии считается сложным случаем?
В нашей клинике мы к любой операции относимся как к сложной, каждая из них становится вызовом. Однако есть определенные факторы, которые могут повысить трудность. Это и сам вид процедуры, и физиологические особенности пациента, и особенно – количество перенесенных ранее вмешательств. Очень часто к нам приходят пациенты с просьбой вернуть «все, как было», разочарованные результатами прошлых операций. Особенно трудно с процедурами, которые выполнялись другими специалистами, так как не всегда бывает очевидна примененная методика и техника.
В моей практике был случай, когда надо было исправить результат предыдущей операции по увеличению груди. Импланты, которые были установлены ранее, выглядели анатомически неправильно из-за большого их размера и миниатюрной комплекции пациентки. Кроме того, они еще были очень тяжелые. Пришлось провести реконструктивную операцию с удалением старых имплантов, подтяжкой растянутых тканей и работой с капсулой. Форма груди стала более естественной, но из-за особенностей вмешательства остался Т-образный рубец. Такого результата, который мог бы быть при удачной первичной операции, достичь не удалось, но мы сделали максимум возможного.
Возможно ли достичь идеала в таких сложных случаях?
Некоторые люди верят во всесилие пластической хирургии. На практике же я стараюсь не давать пациенту чрезмерных обещаний. Всегда лучше сделать больше, чем ожидалось, а не наоборот. Во время консультации я прошу пациента расставить приоритеты, чтобы понять, какие проблемы для него наиболее значимы. Если пациент не имеет четкого понимания того, чего он хочет, или ожидает волшебного преображения, дальнейшая работа становится довольно рискованной. Даже при качественно проведенной операции такой клиент может остаться неудовлетворенным.
Какие факторы усложняют работу?
Многое зависит от вида операции. Например, один из самых крупных вызовов для пластических хирургов – это повторная ринопластика. Нос — это не пластилин, который можно смять и слепить заново. Каждая повторная операция усугубляет состояние и иногда может привести к так называемому «синдрому прооперированного носа» — состоянию, когда, чтобы ни сделал хирург, уже ничего нельзя исправить. Кроме того, часто пациенты, желая эстетического преображения, забывают о том, что нос – это прежде всего орган дыхания. Нарушение его функционирования – серьезная проблема.
Часто возникают сложности из-за количества сделанных ранее вмешательств и отсутствия однозначных показаний к проведению операции. Например, у нас была пациентка с качественно сделанной эндоскопической подтяжкой лица. Однако из-за того, что вмешательств было слишком много, вместо омоложения получился эффект «прооперированного вида». Были слишком высоко подняты брови, чрезмерно много удалено подкожной ткани, из-за чего образовались своеобразные завалы на нижних веках, дающие изможденный вид. Это был довольно трудный случай, но благодаря повторному вмешательству с элементами реконструкции нам удалось вернуть ту внешность, которая была до операции.
Какие трудности могут возникнуть при первичных операциях?
При первичных операциях трудности возникают, если у пациента есть врожденные деформации лица, которые связаны с костной структурой скул и подбородка, взаимного расположения челюстей. В таких случаях одной пластической хирургии оказывается недостаточно — требуется привлечение челюстно-лицевой хирургии. Тогда приходится делать комплексную услугу: например, одновременную коррекцию подбородка и ринопластику. Иногда для того, чтобы сделать пластическую операцию, приходится решать проблемы, связанные с другими, казалось бы, далекими областями. Так, добиться эффекта подтяжки лица и шеи с четким подбородочным углом невозможно, если есть проблемы с зубами.
Что должен знать пациент, соглашаясь на такие сложные операции?
Во-первых, нужно смотреть примеры работ с похожими случаями. Зачастую люди, не работающие в сфере медицины, имеют искаженное представление о всех рисках, связанных с хирургическим вмешательством. В нашей клинике мы всегда стараемся показывать реальные результаты того, как человек выглядит после операции. Это дает пациенту максимально объективное, неприукрашенное представление о предстоящих сложностях.
Во-вторых, необходимо поинтересоваться о компетенциях врача, к которому вы идете. Никто ведь не приходит к гастроэнтерологу за подтяжкой лица. Но даже в менее утрированных случаях стоит ознакомиться с тем, какое образование проходил врач и с какими случаями работает.
Бывало ли, что пациенты недооценивали сложность поставленной задачи?
Да, такое бывает довольно часто. Та проблема, которую пациенты оценивают как небольшую, на деле требует сложных хирургических вмешательств. Например, люди, приходящие с синдромом «круглого глаза», бывают очень удивлены, узнав, что для его устранения необходимо не только делать подтяжку средней зоны лица, но и даже пересадку кожи.
Бывает и такое, что при осмотре для последующей операции обнаруживаются проблемы, о которых пациент и не подозревал. Особенно часто такое происходит во время риноскопии — например, при наличии перфорации носовой перегородки, которая до этого не давала выраженных симптомов.
Почему вы, имея такой богатый опыт, постоянно участвуя в российских и зарубежных программах, не гастролируете с операциями, как это принято в сфере хирургии, а оперируете в одном городе?
Любой гастролер в конечном счете сталкивается с одной проблемой — это невозможность поддержки уже прооперированных пациентов. В нашей профессии нельзя просто сделать операцию и уехать. Любое хирургическое вмешательство – это большая работа не только до и во время операции, но и после. Рано или поздно у пациента могут возникнуть проблемы, которые необходимо решить срочно и эффективно, и сделать это дистанционно практически невозможно. В нашей клинике мы придерживаемся принципа круглосуточной поддержки пациента, чего можно достичь только при наличии компетентной и лояльной команды, которая знает, что делать в любой неожиданной ситуации.
