Александр Добровинский. Адвокатские байки

20 ноября в Самаре по приглашению GL выступил Александр Добровинский.  Выступил так, что двух часов оказалось ох как мало, и мы с удовольствием пообещали зрителям, что обязательно пригласим Александра Андреевича снова и в ближайшем будущем. А пока предлагаем вашему вниманию насладиться фрагментами рассказанных им баек.


О самоиронии 

Я отношусь к себе с большой  самоиронией, меня не дует от собственного величия. Правда, был раз случай. Несколько лет назад я сыграл адвоката в фильме Станислава Говорухина Weekend и был приглашен на премьеру в кинотеатр «Октябрь». И вот выхожу я из автомобиля у подъезда кинотеатра в день премьеры: красная дорожка, фотографы, журналисты задают вопросы, зрители просят автограф. И чувствую, как меня начинает «раздувать» от такой суеты вокруг моей персоны. Я уже представил Канны, лежащую у меня на плече Натали Портман, кусающую локти Анджелину Джоли. У меня берут интервью, спрашивают о творческих планах... И в это время ко мне подходит молодой человек и говорит: «Вы спали с моей бабушкой. Она работала в библиотеке ВГИКа, а вы в это время там учились». Я начал лихорадочно перебирать в голове курсы, факультеты, романы той поры. Было многое, но в библиотеке не было ничего. Я стал осторожно отпираться, говоря, что, возможно бабушка что-то перепутала, на что молодой человек мне с нажимом сказал: «Моя бабушка никогда не врет!». А потом посмотрел на меня внимательно и спросил: «Подождите, вы — Карен Шахназаров?» Свидетелями нашего разговора была почти вся съемочная группа фильма, долго потом мне припоминавшая тот случай. Но сразу после этого диалога раздувать меня от чувства собственного величия перестало. И сразу так хорошо стало.
 

О том,  как поступил во ВГИК 

Моя семья хотела меня видеть гинекологом. На худой конец биохимиком или биофизиком. Страшно модные специальности в начале 70-х. Сдав школьные экзамены, я уже ехал подавать документы на биофак в один из вузов и по пути встретил своего приятеля, направлявшегося сдавать документы на зачисление во ВГИК по большому блату. Мы решили поехать по институтам вместе. Начали со ВГИКа... К нам вышла женщина лет 30 с глубоким декольте, приковавшим мой взгляд и затуманившим сознание. И вот в таком состоянии я отдал ей свои документы. Я сдал все 4 экзамена на «пятёрки», был зачислен в институт, так и не сообщив семье, что учиться буду вовсе не на биофаке.  Надо сказать, что семья моя была патриархальная. Узнав, что я поступил в вуз, да ещё с отличными результатами, мой дедушка как глава семьи пригласил родственников и друзей семьи из разных городов отметить это событие. Мы сидим за накрытым столом, дедушка гордо просит показать всем студенческий билет. Я приношу ему приказ о зачислении, который состоял всего из 3 строчек. Дедушка смотрел на них минут 40, потом снял очки, повернулся к бабушке и сказал: «Вероника, наверное, мы что-то не так сделали в этой жизни. Мой внук будет артистом». Это самое страшное, что могло со мной случиться. Хуже этого могло быть только, если б я стал спортсменом.
 

Об учителях 

Оказавшись на Западе /во Франции/, я понял, что есть только 3 профессии, которые примут мои натура и семья. Адвокатура, медицина и государственная служба. Я улетел в США, устроился са-а-а-амым последним помощником к знаменитому адвокату Солу Шварцу. Гениальный человек, за которым я носил портфель, научил меня азам, которые помогли мне состояться в профессии. Главное усвоенное мной правило — за своим клиентом ты должен следовать хоть в огонь, хоть в воду, а если нужно – умереть. Как он однажды сказал мне, один довольный клиент расскажет о тебе одному-двум приятелям. Один недовольный — всем, про кого вспомнит. Были и другие важные истины. К примеру, что на суде нельзя задавать вопросы, не зная на них ответов. Иначе всё может закончиться плохо. Или однажды на перекрёстном допросе я заметил своему шефу, что свидетель говорит неправду. На что он мне сказал, что это очень хорошо и не нужно выводить его на чистую воду, иначе он вспомнит всё, что говорил на следствии. Пусть остаётся противоречие. Гениальная вещь! Сейчас я воспринимаю эти приёмы как само собой разумеющееся и, к сожалению, часто встречаю молодых адвокатов, которые этого не знают. Между тем учиться у маститых дядек —  правильно. Потому что только с опытом приходит мудрость.
 

Соискателям  должности

Устраиваться ко мне на работу приходит неимоверное количество молодых ребят. Все они стремятся блеснуть знанием законодательства, что мне совершенно неинтересно. А вот когда  я вижу молодого человека с развитым логическим мышлением, то сразу принимаю его на работу. У меня есть целый ряд вопросов, не связанных напрямую с профессией, но помогающих выявить, насколько у человека развито логическое мышление. Вот один из таких. Страна Басков. Самые красивые церкви, что я видел, находятся именно там. Построенные в период с XVI по XIX в., они убраны золотыми монетами, жемчугом, бриллиантами, спрятанными под пуленепробиваемое стекло. В проведении литургии было существенное отличие от всех прочих церквей: на втором этаже шла служба для мужчин, на первом — для женщин. У человека, который пришёл ко мне устраиваться на работу, есть 5 минут, чтобы задать мне любой вопрос, а по истечении времени определить профессию людей, построивших эти церкви.
 

О судах присяжных 

В наших юридических институтах не учат тому, как вести себя с присяжными. Лично мне всегда с ними было легко. Это наивысшее демократическое явление в природе, если только такая форма судебного процесса согласована с ментальностью людей. Нам пока это чуждо, но за присяжными будущее. Из опыта работы с ними я сделал вывод, что присяжные реагируют на логику. У нас логику проходят на первом курсе — и то вся программа состоит всего из двух чертежей.  
 

О коллекционировании 

Самая крупная среди моих коллекций — фарфор. Почти 20 лет я прожил за границей, вернулся в Россию в 1992 году. Здесь всё менялось. Фарфор как маркер советского мещанства выбрасывался. Я к этому ещё не привык и, собираясь в гости к одному знакомому французу и думая над подарком, зашёл в антикварный магазин, где увидел придурочного фарфорового мальчика, захотел его купить в качестве подарка. Стоил он центов 50. Но вместо того, чтобы вручить французу, я оставил его себе, а в качестве подарка купил коньяк за $500. Гениальная русская пословица «что имеем – не храним, потерявши, плачем» – это про нас. В русской культуре есть пласты, о которых мы просто не знаем! К примеру, была у меня коллекция агитационной лаковой миниатюры. Она создавалась мастерами из деревни Федоскино, близ Палеха. До революции деревня была известна иконописью, но, приспособившись к новой власти, они стали писать «иконы» нового времени: житие Троцкого, въезд Ленина в Петроград и так далее. Потрясающие вещи! Почти всех мастеров расстреляли в 1937 году. Собранная мной коллекция выставлялась в России, Италии, Франции. За собрание агитационной лаковой миниатюры итальянцы вручили мне орден за открытие в культуре и культурологии XX века. Когда не знаешь о каком-то явлении, то оно для тебя и не существует. Вникая, открываешь целый важный пласт в культуре.
 

Об «играх» с Букингемским дворцом 

На одном из аукционов я приобрел часы отрёкшегося от престола Эдуарда VIII. Я – единственный человек в России, у кого есть часы английского короля. Уже после того, как они стали моими, в них вскрылась тайна. И теперь с периодичностью 2 раза в год мне звонят из Букингемского дворца с предложением продать часы. Англичане — люди спортивные, почти все виды спорта были изобретены ими. И вот со спортивным азартом каждый год они звонят, наращивая предложения в обмен на часы: то пожизненное членство в одном очень старом крутом клубе, то ложу на скачках в Аскоте –  а я всё отказываю. Вот такую игру мы ведём с ними уже 5 лет.
 

О Любови Орловой 

Пара Александров – Орлова — мистическая. Они были людьми закрытыми, что только подогревало к ним интерес и множило легенды об их отношениях. Доходило до сверхъестественного. Но самое поразительное открытие, которое я сделал, увлекшись биографией Любови Орловой , – это её любовь к первому мужу, Андрею Берзину. В  страшные годы репрессий Орлова не испугалась и пришла к Иосифу  Виссарионовичу просить освобождения бывшего мужа из ГУЛАГа. По приказу Сталина его отпустили, дали  2 часа свидания с ним, а затем выслали навсегда из Москвы.




Читайте также:

Наверх